LiveZilla Live Help
 
Единый многоканальный
телефонный номер

Поиск и бронирование парусных и моторных яхт

Международные капитанские лицензии IYT

Для владельцев - хранение, обслуживание, чартерные программы

IYT YM Offshore
17 февраля 2014
Наша яхтенная школа получила допуск на обучение по программе Yacht Master Offshore.  Пройти двухнедельное обучение по этой программе можно в  учебной центре Сичартера, расположенном в Словении. далее

Все новости

 
  Принимаем
к оплате
 

Статьи

/ Главная  / Статьи / Главное в шторм – не свихнуться от смеха

Главное в шторм – не свихнуться от смеха

« В бури лишь крепче руки, И парус поможет идти.

Гораздо трудней не свихнуться от скуки И выдержать полный штиль».

(«За тех, кто в море», Андрей Вадимович Макаревич, «Машина Времени») 

 

Штормовой встречный ветер гонит высокие и тяжелые  волны навстречу яхте. Это опасный курс, по книжному - левентик, но иначе чем «мордотык» его в море не называют. Суденышко поднимается на самый гребень очередной вздыбленной ветром волны, глубоко обнажая обводы корпуса, и сваливается вниз к ее подножью. Тяжело, с внутренним стоном яхта бьется брюхом в провал между двумя водяными холмами. Тут же ее накрывает сорванный ветром гребень следующей волны, заливая рулевого и всех находящихся в кокпите с ног до головы. Идущие впереди яхты капитанов Тарантула и Застенчивого давно не видно за волнами и низкими дождевыми тучами. Там впереди, где скалистый берег уже не защищает от шквального ветра и идущей с открытого моря штормовой волны, им приходится еще хуже чем нам. Рация хрипит: «Сталкер! Это Тарантул! Ветер усиливается! Яхта разваливается на части! Экипаж испытывает трудности! Поворачивай к берегу, пока не вышел из «ветровой тени» - на открытом месте твою яхту раздолбит волнами! Уходи в Книдос!»  «Иван! Вставай к штурвалу!», - Сталкер оставляет штурвал рулевому и, цепляясь за поручни, спускается в кубрик к штурманскому месту, где на экране монитора на электронной карте между островом и материком дрожит крохотное изображение нашей яхты. Волны бьют яхту то в скулу, то в корму, пытаясь сбить с курса, и каждый резкий крен отражается стрелкой направления движения на экране. Капитан изучает карту и берет рацию: «Сталкер вызывает Тарантула! Прием!»  «Поворачивай за нами и уходи на материк, в Книдос! Там защищенная от ветра бухта! Переждем шторм там!» - кричит сквозь помехи Тарантул. «Расстояние до Книдоса и Нисироса сейчас одинаковое», - отвечает Сталкер, изучая карту. – «Идти на Книдос – значит делать бессмысленный крюк по маршруту. Только время потеряем. Давай прорываться на Нисирос, там такая же закрытая бухта, зато ночевать будем в пункте назначения!» «Если что-нибудь случится и придется вызывать береговые службы, то ночевать на Нисиросе ты будешь в полицейской кутузке!» - отвечает Тарантул. – «А наутро греки тебя выпрут с отметкой в паспорте – «Век Шенгена не видать!»»  «Прорвемся», - бормочет Сталкер вглядываясь в низкие облака и дождевую взвесь, за которыми прятался далекий еще остров Нисирос. Год назад Тарантул уже объяснялся в полиции, когда запросил помощь, чтобы доставить в местную больницу пару ребят с соседней российской яхты – их сдуло порывом ветра с обрыва на горной дороге вместе с мотороллерами, которые они взяли напрокат, чтобы подняться к вулкану на Нисиросе. Беда в том, что взятые нами во фрахт яхты прописаны в турецких портах и ходят под турецким флагом. В основе же греко-турецких отношений лежит вековая ненависть. Но тратить несколько недель на оформление греческих виз, чтобы на пару часов заглянуть в греческий храм кажется непростительной роскошью в московской суете перед отъездом. Тем более, что греки прикрывают глаза на груженые деньгами туристические яхты при соблюдении правил приличия – при неглубоком пересечении невидимых на морской зыби границ экипажи туристов меняют на зафрахтованной яхте турецкий флажок на греческий. Пока безвизовые туристы ведут себя как мышки, шурша денежными знаками в маленьких приграничных тавернах и сувенирных магазинчиках, греческие менты на них не обращают внимания. Но если уж нарушил негласный уговор и засветился, то извини. Греческие «мусора», или «мусоракисы», как их называет Колян, появляются тут же. В лучшем случае подержат в кутузке и отпустят, в худшем ещ? и внесут в электронную базу, «ч?рный список» нарушителей, после чего тебе без объяснения причин откажет в получении визы любая страна Шенгенской зоны.

Сталкер уверен в том, что сумеет выкрутиться из любой ситуации, созданной людьми, а стихия предсказуема - волны стихнут, когда его яхту прикроет «ветровая тень» скалистого острова-вулкана, к которому он направляется. «Встретимся на Нисиросе, паникер!» - говорит он Тарантулу и карабкается по прыгающим в такт с волнами ступенькам на палубу, чтобы встать к штурвалу, а своим объясняет: «У Тарантула и Застенчивого женщины в экипаже, которые первый раз в море вышли, вот и давят им на мозги. Бухта на материке им кажется безопаснее, чем бухта на острове». Он вспоминает тактичную фразу Тарантула «Экипаж испытывает трудности!» и хмыкает: «Трудности! Да заблевали они им всю лодку!»  

 

В этом районе Эгейского моря они с Тарантулом уже ходили на яхтах несколько лет назад, но Сталкер внес в маршрут нынешней регаты значительные изменения. Изюминкой нынешнего похода он считает поиск следов пребывания в этих водах немецких и итальянских вооруженных сил, оккупировавшие Грецию во время Второй мировой. Ради этого мы совершили длинный морской переход из турецкого Бодрума до греческого острова Алимия, где в войну стояли оккупационные войска Германии и Италии. Об их присутствии напоминают сохранившиеся после войны казармы и доты.

Смененный Сталкером Иван, мокрый с ног до головы, идет переодеваться в пустую каюту в самом носу судна. Яхту бросает то вверх, то вниз, каждый раз Иван глубоко приседает на широко расставленных ногах, поэтому походка у него получается раскоряченная и прыгающая. Через пару минут из-за закрывшейся за ним двери каюты раздается непонятный, странный смех. Смех затихает, потом снова возобновляется. Мы переглядываемся с тревогой. Ваня – студент технического вуза. Он только что закончил свой первый курс, год перед этим он «пахал» за двоих в школе, чтобы заработать приличный школьный аттестат и подготовиться к поступлению. У многих студентов-технарей от такой нагрузки «едет крыша», поэтому, когда из закрытой каюты раздался очередной приступ, не в обиду будет сказано, идиотского смеха, Светлана Юрьевна (она же Товарищ Буфетчица), а вслед за ней и я бросились к двери: «Ванечка!?» «Иван!!»

За дверью нам открылась сюрреалистическая картина. Прямо перед нами парит в воздухе наш Иван в позе левитирующего брахмана. Он совершенно расслаблен. Его ноги поджаты как у йога в позе лотоса, над раскинутыми коленями свободно, ладонями вверх лежат руки. Над распростертыми ладонями невесомо парит большая раскрытая книга, ее страницы, освобожденные, как и все вокруг Ивана, от силы земного притяжения,  плавно перекатываются от одной обложки к другой. Глаза Ивана в блаженстве закатываются от неземного восторга, и он смеется, прямо ржет, в приступе эйфории. Моя нижняя челюсть отваливается вниз от изумления и тут же с лязгом захлопывается. Это яхта, вылетевшая носом на несколько метров вверх с гребня волны, тяжело бьется брюхом в провал между двумя волнами. Шлепнувшийся о широкую, от борта до борта, койку Иван оползает как пузырь с водой. Его голова вдавливается в плечи. Только что парившие в пространстве печень, почки, селезенка и прочие внутренности нашего студента обретают свинцовую тяжесть и устремляются вниз, екая, хлюпая и чавкая где-то в глубине его организма. Тяжелая книга расплющивается взъерошенными страницами на его коленях. Проходит несколько мгновений, штормовая волна подхватывает яхту как игрушку и снова швыряет носом вверх. Обмякший в такт волне Иван снова с восторгом ловит подаренные ему штормом несколько секунд невесомости. Мне этого не понять. Я чувствую только приступ тошноты и, чуть позже, резкий, в кость, удар палубой по пяткам. Светлана Юрьевна (Товарищ Буфетчица) прыскает от смеха, теряет равновесие и складывается на диванчике в кают-компании.

Я облизываю прокушенную губу и закрываю дверь в каюту: «Ванечка, постарайся не сойти с ума от счастья!» И, обращаясь уже к Светлане Юрьевне: «Товарищ Буфетчица, потрудитесь принять вертикальное положение!» «Это не я!.. Это качка!..» - отвечает Товарищ Буфетчица дежурной фразой, знакомой всем любителям старых, «золотых лент» советского кинематографа.

Прозвище Товарищ Буфетчица пришло к ней из очень давней морской истории. Было это в начале 60-х. Советский теплоход "Евгений Онегин" вез для зоопарка тигров и львов, а подаренная команде обезьянка открыла клетки и выпустила хищников на палубу. К счастью, в команде оказалась милая и скромная буфетчица, влюбленная в старпома, которая очень любила и понимала животных.  Только «товарищ буфетчица» смогла укротить свирепых зверей и загнать их обратно в клетки. Вот она, сила женского обаяния! Кстати, этот «золотой» фильм - «Полосатый рейс» - был снят по инициативе Н.С. Хрущева после посещения им цирка и знакомства с очаровавшей его укротительницей тигров Маргаритой Назаровой. А в цирк Никита Сергеевич повел прилетевшего в Москву с дружественным визитом императора Эфиопии Хайле Селассие Первого. Не на балет же было негра вести.

 

"Завтрак на вулкане"  Сергей Дымов

Наша компания предлагает обучение: парусная школа

 

Вернуться в раздел